Руки, в которые мы боимся сдаться, — именно те, что дали нам спасение

«Может ли изделие сказать о своем создателе: «Он не делал меня»? Может ли произведение сказать о своем творце: «Он ничего не знает»?» (Исайи 29:16).

Это похоже на то, как глина говорит Тому, Кто её лепит: «Ты не знаешь, что делаешь со мной».

Довериться Ему порой бывает страшно. Мы не всегда понимаем, что Он делает — или от чего Он может попросить отказаться.

Виктор Гюго прекрасно передает этот страх в романе «Отверженные». Описывая жизнь епископа Мирьеля, полностью посвященного служению, автор отмечает, что «серьезные», «трезвые» и «разумные» люди из его окружения считали, что епископ заходит в своей любви слишком далеко. Более того, некоторые избегали сближаться с ним, опасаясь, что его радикальная самоотдача может оказаться заразительной — и в итоге они могут прийти к «большему отречению, чем им хотелось бы».

Разве не этого мы порой боимся во взаимоотношениях с Иисусом?

Дело не в том, что мы не жаждем Его. Мы жаждем. Дело даже не в том, что мы не хотим покориться. Мы хотим. Мы просто боимся того, как далеко Он может нас завести, если мы целиком сдадимся в Его руки.

И, тем не менее, в этом и заключается великий парадокс капитуляции: те руки, в которые мы боимся сдаться, — это именно те руки, которые были пронзены ради нашего спасения!

Доверяйте Ему, Он знает, что делает!

Сегодня я молюсь так: Господи Иисусе, я хочу, чтобы Ты формировал меня. Я хочу полностью отдаться в Твои любящие Руки! Помоги мне преодолеть любое сопротивление в моём сердце по отношению к Тебе! Аминь!

Вы – настоящее чудо!